Чему нас научила отмена фестиваля Outline?

Больше всего в истории с отменой фестиваля меня поражает отсутствие публичности. Вышел бы какой-нибудь представитель власти и сказал: мы очень уважаем ваши интересы, любим музыку, но по такой-то причине не можем допустить проведение фестиваля. Но никто из городских властей не взялся объяснить, почему это случилось, были только формальные объяснения про пожарную безопасность. То же самое происходит с реконструкцией Москвы: только спустя несколько месяцев после начала строительства появилось объяснение про то, что это для нашей же пользы. Для чьей пользы отменили фестиваль и из-за каких угроз — это все покрыто мраком. И это создает наибольшую отрицательную интригу, потому что именно поэтому для многих отмена фестиваля оказалась связана с политикой. Может быть, в нашем случае и нет никакой политики, может, там действительно пожарная безопасность. Но фигура умолчания нервирует и приводит к мысли, что, наверное, это была борьба с чем-то непатриотическим.

Люди начали бояться лишнего шороха — страх теперь является определяющей эмоцией. Боятся и пугают друг друга. В данном случае, когда организаторы призывают народ не разжигать конфликтов, можно только пожалеть людей, которые боятся. Речь идет уже не о победе или поражении, а о человеческом достоинстве. Если профессиональное и человеческое достоинство стало так трудно сохранять, то этому можно только соболезновать.

Получается unfriendly city, перефразируя Ревзина.

Александр Горбачев

журналист

Ситуация с Outline в очередной раз подтверждает непредсказуемость отношений с государством в нашей стране. Можно радоваться или огорчаться по поводу происходящих урбанистических преобразований, начиная от расширения пешеходных зон и заканчивая розовыми пингвинами, — но из них в любом случае не следует, что государство или город будет так же поддерживать частные культурные и урбанистические преобразования вроде Outline. Мы видим (ну или подозреваем), что город отнесся к этой ситуации в логике повседневного унылого бюрократизма, без включения головы и попытки понять, что это за мероприятие и нужно ли с ним взаимодействовать каким-то специальным образом. И тут не так важно, действительно ли у Outline были те или иные проблемы и насколько они были серьезны, — важно, что город никаким образом не попытался помочь их решить. Получается такойunfriendly city, перефразируя Ревзина. Сколько бы государство ни демонстрировало свое формальное дружелюбие к культурным инициативам, надеяться на него нет никакого смысла. Но меня не удивляет тот факт, что при этом часть музыкантов в итоге выступила на городских площадках. Городское правительство — неоднородная организация: кто-то способен слышать партнеров, кто-то не хочет. Ну вот прокуратура не пошла навстречу, а администрация парка пошла — что, это кажется кому-то странным?

Слово «поражение» тут кажется не очень верным — мы не на войне, — но понятно, что организаторы и участники фестиваля (я имею в виду художников, рестораны и так далее) уже несут серьезный моральный и материальный ущерб. Не помогает этому и то, как была устроена коммуникация касательно отмены фестиваля и причин этой отмены. Какими бы ни были эти причины, объяснить их людям — или объяснить, почему откровенный разговор об этих причинах сейчас невозможен, — можно было гораздо лучше. Ну то есть нетрудно придумать формулировку столь же туманную, как та, которую мы имеем, но вселяющую в людей больше веры в то, что именно такие формулировки в данном случае необходимы. Все-таки точно выбирать слова в разговоре со своей же публикой в такой ситуации не менее важно, чем благоустроить приехавших музыкантов.

Если профессиональное и человеческое достоинство стало так трудно сохранять, то этому можно только соболезновать.

Василий Эсманов

издатель

Это может произойти с любым масштабным фестивалем. Наши чиновники много чего странного совершают, но конкретно в этом случае я не думаю, что они сильно неправы. Есть ощущение, что у них не было особого выбора. Внутри нынешней администрации Москвы есть люди, которые хотят интересного. Они понимают, что нужно давать возможность альтернативным событиям. Много примеров того, как чиновники вели себя оголтело, но это не тот случай. Бюрократическая машина очень сложно работает. Видимо, в тот момент, когда организаторы что-то недоделали, госаппарат завелся и не смог остановиться. Если бы они хотели сделать это показательно, то все бы произошло по-другому. На фоне всех ограничений в России это выглядит как часть целого. Но пока непонятно — так ли это. А вообще словно это сюрприз для всех — что вокруг нас Россия. Россия — она разнообразная. Одной рукой строит, другой разрушает. Страна лотереи.

Объяснить, почему откровенный разговор сейчас невозможен, можно было бы гораздо лучше.

Анна Наринская

литературный критик

Какие бы подробности ни возникали — ну, например, что организаторы сами прошляпили сроки сдачи документов и тому подобное, — ситуация с отменой фестиваля ложится в одну схему, описывающую то, что происходит сейчас с культурной жизнью Москвы и как ее формирует наше начальство. Когда розовые пингвины — да, а конструктивизм давайте рушить. Когда на Васильевском спуске Маша Распутина, а Outline — извините, вы не соблюли пожарную безопасность.

Фестиваль такого уровня, как Outline, — с таким уровнем артистов и с таким творческим подходом — городские власти должны пестовать. Но вместо того, чтобы помогать организаторам, чиновники стоят на низком старте, чтобы подловить на ошибке и прикрыть.

Если бы в Москве со всех сторон было множество высококлассных фестивалей, если бы вместо пингвинов стоял Ян Фабр, как сейчас во Флоренции, или Гормли, как в Лондоне, если бы видны были попытки объяснить людям, что самое продвинутое искусство может жить в городе как его часть, то тогда можно было бы сказать: ну да, сами виноваты. Но поскольку вокруг, наоборот, пингвины, а фестиваль закрывается, то тут очевиден именно выбор властей. То есть совершенно ясно, чему они покровительствуют, а чему нет.

При этом упреки к устроителям Outline, что их общественная позиция недостаточно протестна, мне непонятны. Они занимаются своим делом и не ангажированы ни в какую сторону, хотя эстетически их позиция как раз самая что ни на есть антиконсервативная — и спасибо им вообще-то.

Мы живем в такое время, когда никто не знает правды. И нельзя рассчитывать на то, что мы узнаем, как все было на самом деле.

Борис Барабанов

музыкальный критик

Мы живем в такое время, когда никто не знает правды. И нельзя рассчитывать на то, что мы узнаем, как все было на самом деле. Есть два пути: либо организаторы, попав на деньги, молча, тихо готовятся к следующему году. Либо пытаются отстоять свою справедливость и борются за нее, но опять же они могут лишиться покровительства, которое поможет им сделать мероприятие в следующем году. Оба варианта плохие, нет радужных перспектив. А товарищи вверху действуют по инструкции, их тоже можно понять. Высказывания про митинги были, пожалуй, сгоряча. Это был крик о помощи. Я не думаю, что аудитория фестиваля Outline пошла бы штурмом на мэрию и стала бы с плакатами «верните рейв».

Каждое издание само для себя решает, как себя вести, чтобы его не закрыли, как и организаторы фестиваля.

Аскар Рамазанов

основатель ряда сервисов и образовательных пространств («Чехов #APi», «Теории и практики», DI Telegraph)

Очевидно, что люди, делающие интересные проработки по контенту, упускают из виду бюрократические моменты, которые одинаковы для всех. Скорее всего, это и было причиной. Но стоит отметить, что город должен идти навстречу. Многие регионы годами создают такие прецеденты. Московский фестиваль варенья работает на внутренний спрос. А фестивальOutline с экономической точки зрения работает на туристическую привлекательность. Со стороны муниципалитета это должно поддерживаться. Есть примеры барселонского Sonar, есть фестивали в Восточной Европе. Там фестиваль становится единственной возможностью развития региона. В Москве важно иметь такие культурные мероприятия, но их мало. Городу важно было бы находить в фестивалях такого рода бизнес-логику.

А про политику сразу говорят те, кто видит все события в этой перспективе. Организаторы уж высказались бы в эту сторону, если бы так и было.

А негатив и гнев в социальных сетях связаны с тем, что участниками фестиваля были микропредприниматели, которые стараются развивать свое хобби в бизнес. На Outline их должно было быть больше 20.

Илья Осколков-Ценципер

основатель института дизайна «Стрелка» и компании «Ценципер»

Люди, которые делают фестиваль, должны находиться в отношениях с властью. Насколько я знаю, власть сообщила какую-то формальную причину отмены фестиваля, и для организаторов этой документации оказалось достаточно. Что было на самом деле, я не знаю. В том, что организаторы призывали не устраивать митингов, нет ничего странного. Я не готов выносить по поводу этого никаких морально-этических суждений. Можно ли требовать, чтобы они непременно вписались в какую-либо революцию по этому поводу? Давайте каждый сам будет решать за себя. Сама ситуация и вопрос, как себя в ней вести, не отличаются от миллиона других. Каждое издание само для себя решает, как себя вести, чтобы его не закрыли, как и организаторы фестиваля.

Записали Елизавета Михальченко и Александра Сивцова

05.07.2016
Поделиться:
Комментарии
Имя *
Email *
Комментарий *